Задержанная за акцию с гробом: Лиза родилась и выросла в Пружанах. В школе она была почти отличницей

Задержанная за акцию с гробом: Лиза родилась и выросла в Пружанах. В школе она была почти отличницей

«Кричали: «Работает ОМОН». Лизу отчислили из МГЛУ и задержали за акцию с гробом. Что с ней теперь?

 

Становиться активисткой Лиза Прокопчик не собиралась, но так получилось. В 2017-м, когда ей только исполнилось 18 лет, она решила сходить на марш нетунеядцевНа акцию протеста Лиза так и не попала: задержали в переходе. Отсидев за это 13 суток, Лиза подумала: вообще-то, так быть не должно. «На сутках» она узнала о «Задзіночанні беларускіх студэнтаў» (ЗБС), после чего постепенно втянулась в студенческий активизм.

Фото со страницы Лизы Прокопчик в "ВКонтакте"
Фото со страницы Лизы Прокопчик в «ВКонтакте»

Когда эпидемия коронавируса в Беларуси только набирала обороты, Лиза Прокопчик призывала студентов не ходить на пары, чтобы вынудить университеты перейти на дистанционное обучение. Массовой забастовки из этого не получилось. Вскоре ей дали очередной выговор в вузе, где она училась, и отчислили. А 10 дней назад Лизу задержала милиция — за то, что она участвовала в «несанкционированном мероприятии»: пока по проспекту Независимости шли танки, активисты несли на своих плечах гроб.

TUT.BY поговорил с Лизой Прокопчик о том, как она, почти отличница в школе, стала неудобной студенткой в университете, как на ее отчисление отреагировали родители, почему, на ее взгляд, студенты в Беларуси не способны на массовую забастовку, что она подумала, когда к ней ночью подбежали с криками: «Работает ОМОН», и каким ей видится будущее молодежного активизма.

«Я понимала, что все идет к отчислению. Но у меня есть большая проблема: мне всегда кажется, что все закончится хорошо»

Лиза родилась и выросла в Пружанах. В школе она была почти отличницей, углубленно изучала немецкий язык, ездила на олимпиады. В 11-м классе хотела поступать в Академию МВД или на юрфак, но потом передумала.

— В школе мне нравилось заниматься многими вещами. Не было одного предмета, который бы получался лучше всего — я увлекалась многим. В 11-м классе думала поступать либо в Академию МВД, либо на юрфак, но свое решение изменила. Больше всего мне нравились иностранные языки, поэтому в конце концов выбрала лингвистический.

В 2016 году Лиза поступила на факультет немецкого языка Минского государственного лингвистического университета. Родители, рассказывает, почти всю жизнь преподавали в школе, поэтому она хорошо понимала: быть учителем — это сложно, но в то же время очень интересно.

По словам Лизы, в университете она училась хуже, чем в школе, — первые два курса средний балл был около «8». На третьем и четвертом курсах случались оценки и похуже, но пересдач, говорит, не было никогда.

Как Лиза пришла в студенческий активизм?

— С ЗБСом я сблизилась на первом курсе, когда меня задержали на акции протеста.

Я тогда ничего не понимала в активизме, шла на акцию для того, чтобы просто высказать свою гражданскую позицию. Но меня задержали еще в переходе, сказав, что я похожа на какую-то женщину с ориентировки.

На тот момент мне было 18 лет. Я никогда в жизни с подобным не сталкивалась. До последнего была уверена, что меня отпустят, ведь я даже не успела прийти на акцию. Но меня не отпустили, а дали 13 суток.

После такого, конечно, я разозлилась. Поняла, что происходит какой-то ужас, и вообще-то такого быть не должно. Перед 25 марта 2017-го нас всех перевели в Жодино. Там я познакомилась с Женей Михасюком, он мне рассказал про ЗБС.

Зимой следующего года я попала в Академию студенческого лидерства.

И до нее я понимала, что мне не очень нравится, как мы учимся в университете, но думала, что, наверное, так у всех. Когда попала в Академию, я осознала, чтó именно не так. С того момента я начала заниматься активизмом.

— Вы призывали студентов во время пандемии не ходить на пары и оставлять в соцсетях посты с хештегом «ха-ха, я тут умру», но массовости у этой акции не получилось. Как думаете — почему?

— Студенты в Беларуси пока не могут выйти из своего инертного состояния. Люди, наверное, еще не готовы выступать против.

— Казалось бы, студенчество — это те годы, когда в тебе еще достаточно категоричности, чтобы не мириться с несправедливостью. Плюс терять особо нечего.

— Мотивированных людей, которым нравится учиться и узнавать больше, в белорусских университетах меньшинство. А вот тех, кто приходит в универ, чтобы просто получить диплом или им просто родители так сказали, — масса.

— Когда массовой забастовки не случилось, какой была ваша реакция?

— Когда накануне мы делали акцию с масками, на которых было написано «ха-ха, я тут умру», уже тогда понимала, что никакой массовой забастовки не будет. Многие говорили: «Да, мы вас поддерживаем, но завтра у нас коллоквиум… Потом еще за пересдачу платить».

Какой она получилась, посчитать было сложно. Были группы, которые не пришли на пары всем составом. А были такие, как моя, где одна я не ходила на пары.

— Даже ваша группа не поддержала?

— Нас с первого курса постоянно перемешивали, поэтому какого-то комьюнити у нас не сложилось.

— Новость об отчислении стала для вас неожиданностью?

— Я понимала, что все к этому идет. Но у меня есть большая проблема: мне всегда кажется, что все закончится хорошо. Тогда казалось, что я получу свой диплом и поеду по «распреду» преподавать в школе.

Меня, скорее, пугало то, что об этом нужно рассказать родителям. Моя мама работает специалистом по охране детства, папа — заведует хозяйством в детском лагере.

— Как об этом рассказали?

— Подождала конца рабочего дня, чтобы эта новость их застала не на рабочем месте.

Когда позвонила маме, расплакалась. Хотя до этого держалась огурцом. Мама только спросила, почему я сама не забрала документы, если знала, что меня отчислят. Ведь когда мне дали второй выговор, она предупреждала об этом. «Да нет, мама, не отчислят, — убеждала ее. — У меня же есть оберег медийности».

Но оберег не сработал. К счастью, родители понимали, что меня отчислили не за прогулы, но, к сожалению, это никак не докажешь. Родители переживали еще и за то, что люди подумают.

— И что в итоге люди подумали?

— Если честно, не интересовалась. Думаю, что маме не раз что-то по этому поводу высказали.

«У нас есть теория, что белорусы — это люди, которые всегда готовы помочь в беде, но не решиться на действие»

— Есть определенное и, скорее всего, немалое количество студентов, которых что-то не устраивает в их учебе. Но критиковать свой университет решаются немногие. Почему вы решили говорить обо всем в открытую?

— Это происходило плавно и для меня незаметно.

Еще в начале учебы у нас отменили возможность писать заявление, чтобы, например, поехать домой по семейным обстоятельствам, и эти пропуски считались уважительными.

Помню, тогда я открыла правила внутреннего распорядка, где было написано: такая возможность все еще существует. Пошла в деканат, чтобы спросить, где официальный приказ или новые правила распорядка, на что мне ответили, что их нет.

Я все-таки решила узнать, что же это такое. И мне объяснили: приказа нет, так сказала ректор.

После этого моя декан заметила, что я активная, и пригласила в совет факультета. Я думала, что там решаются крутые вопросы вроде «как распределить финансирование на студенческие проекты» и т.п. А оказалось, что обсуждали проблемы вроде «в этом году аккредитация, а у нас нет учебных программ, что будем делать?»

Когда мы тайно голосовали, я и еще два человека выступили против. После этого ко мне подошла преподавательница и сказала: «Зачем ты это сделала? Мы сейчас пойдем на совет университета, и там поднимут вопрос, что кто-то был против. Тебе-то какая разница?».

Когда у нас в университете объявили день самоуправления, мы с подругой сделали плакаты: «Самоуправление — это не день». С ними мы смогли пробыть в холле около пяти минут, затем еще минут 40 давали объяснения в деканате. У нас спрашивали, что мы имеем против дня самоуправления. Никто так и не понял, что самоуправление — это один из принципов работы университета.

— После того как вас отчислили, на petitions.by создали петицию за ваше восстановление, которая собрала 1795 подписей. Явно ее не только ваш круг общения подписывал. Были удивлены?

— Было круто понять, что так много людей подписалось. Классно, что общество солидаризировалось. Ведь проблема одного человека — это не всегда проблема одного человека. Часто она касается всего общества, потому что носит системный характер.

— Видела, что на вашей странице в «ВКонтакте» писало много людей со словами поддержки.

— Это было очень круто. Приятно, что приходили незнакомые люди и говорили, что я классная.

— На ваш взгляд, почему так: поддержать вас, когда отчислили, мы можем, поддержать забастовку — нет?

— У нас в ЗБС есть теория, что белорусы — это такие люди, которые всегда готовы помочь в беде, но не решиться на действие.

Например, студенты часто сбрасывают информацию в телеграм-канал «Отчислено», он это публикует, в универе начинают реагировать и исправлять. Но это не учит человека решать проблемы самому.

«Когда нас завезли в РУВД, я немного выдохнула»

— 8 мая вас и Данилу Лаврецкого задержали. Почему и как это произошло?

— Поздно вечером я пошла в магазин. Когда пришла к кассе, поняла, что забыла дома кошелек. Вернулась, Данила тоже решил со мной прогуляться. Мы вместе пошли в магазин, было почти 12 ночи. Выходим с кока-колой в руках — и тут к нам вылетают люди со словами: «Работает ОМОН».

Мы стояли на тротуаре возле здания, нас поджали к стенке, стали кричать, чтобы мы выключили телефоны. И мы в растерянности выключили, никому не успели позвонить. В итоге о том, что нас задержали, все узнали только вечером 9 мая.

За что нас задержали, нам долгое время не говорили. Потом выяснилось, что за участие в несанкционированном мероприятии.


Читать полностью:  https://news.tut.by/society/684952.html

 

Новости из этой категории