По следам воспоминаний Михаила Мироновича Мартынюка, профессора с Пружанщины

По следам воспоминаний Михаила Мироновича Мартынюка, профессора с Пружанщины

«…удары судьбы были жестокими, они резко изменяли линию моей жизни…»

 

Михаил Миронович Мартынюк родился 20 декабря 1925 года в деревне Лихачи Пружанского района Брестской области в крестьянской семье. В поисках своего места в жизни он прошёл долгий путь от сельского пахаря до физика, почётного профессора Российского университета дружбы народов, успев побывать рядовым Советской Армии, сельским учителем и даже «писателем». И всё же самым сильным воспоминанием на этом пути жизни остается война…

Утром 22 июня 1941 года фашистские самолёты сбросили бомбы на города Беларуси, в то время как колонны танков и немецких полков ринулись на восток. Так началась самая кровавая война в истории человечества – Великая Отечественная война. Лихачи, родное село Михаила Мироновича, было оккупировано немцами, но местные активисты и красноармейцы, скрываясь на болотах и в лесах, сумели сформировать партизанские отряды, чтобы противостоять врагу. Фашисты называли эти группировки «бандитами» и создавали полицейские отряды для борьбы с ними. Специальные немецкие части проводили «облавы», прочёсывали леса и болотные заросли возле Лихачей. Но партизаны тоже не бездействовали: в июле 1942 года они напали на полицейский участок и убили двух немцев, чем навлекли страшную беду на всех жителей села.

Ранним утром 17 июля 1942, когда крестьяне ещё спали после тяжёлой работы на сенокосе, село Лихачи было оцеплено эсэсовцами. По улицам прошёл патруль, и переводчик объявил, что все жители будут эвакуированы. Люди стали укладывать свои пожитки. «Думать было некогда, — вспоминает Михаил Миронович. — Надо было скорее собрать всё необходимое». Мне тогда было 16, я — старший из семи детей в нашей семье. Помню, мама тогда сказала: «В клуне стоит бочонок с остатками мёда. Иди и выложи мёд в ведро». Выполнив поручение, я возвращался домой. Но тут меня остановил немец с автоматом наперевес и потребовал отнести мёд коменданту. Тогда подбежала моя мама и стала упрашивать фашиста: «У меня маленькие дети, они часто болеют, им нужен мёд». Но немец оттолкнул её и, направив на меня дуло автомата, приказал: «Неси!» Пришлось отнести ведро с мёдом к немецкой машине».

Через некоторое время фашисты стали выгонять людей из домов, затем всем мужчинам приказали построиться в колонну по три человека. Колонна под конвоем двинулась в путь, а вслед за ней с душераздирающими криками и плачем бросились женщины; их отогнали, избивая кулаками и прикладами автоматов.

Достигнув окраины села, колонна остановилась у стола, за которым сидел эсесовский офицер и фельдфебель с пишущей машинкой. Каждый мужчина из колонны должен был предъявить паспорт, вывернуть карманы, сдать деньги и ценные вещи (хотя у большинства карманы были пустыми), после этого отойти в сторону и лечь на землю. «Недалеко от меня стояла группа немецких солдат, которым ефрейтор что-то усердно объяснял, — вспоминает Михаил Миронович. — Я долго не мог понять, о чём он говорит. И вдруг из немецкого бормотанья мой слух резанули два слова: «грубее роймен» (рыть яму). В этот миг мне показалось, что меня ударили ломом по голове, я ощутил запах сырой могильной земли и уже не помнил, как оказался перед офицером и фельдфебелем с машинкой. Офицер взял мой паспорт и стал читать: «Мартынюк Михаил, родился в 1925 году». Тогда я сказал по-немецки с чётким произношением, которому меня в польской гимназии учил немец, что родился в декабре. Офицер выпучил на меня глаза. По-видимому, ему было непонятно, каким образом в глухом белорусском селе, среди «дикарей низшей расы» оказался подросток, говорящий по-немецки. И вдруг он рявкнул: «Прочь!». Я никак не мог понять, что от меня требуется, и стоял неподвижно. Тогда он резко поднялся из-за стола и с силой ударил меня кулаком в грудь так, что я упал на землю. Немец повторил свой приказ, указывая рукой обратную дорогу. Тут я поднялся с земли и побежал прочь от этого кошмара.

Когда я был на полпути к Лихачам, с окраины донеслись три длинные пулемётные очереди, после которых последовали одиночные выстрелы. Ощущение было такое, будто стреляли в меня. Я упал на землю, содрогаясь от рыданий. Ведь там, на опушке, был мой отец».

Так, в шестнадцать лет, Михаил Миронович стал самым старшим мужчиной в семье, осознающим всю степень ответственности за судьбу своих близких. Спустя два года фашистская оккупация была снята пришедшими красногвардейцами, а юноша был призван в армию. Служил в зенитном артиллерийском полку, совмещая службу с обучением детей немецкому языку в местной школе. Когда война закончилась, Михаил Миронович уехал в Москву, учился в аспирантуре, по завершении которой был принят на кафедру физики Университета дружбы народов. По словам профессора, именно здесь он «по-настоящему ощутил удовлетворение работой преподавателя и научного работника».
Дарья Грекулова

Источник: РУДН

Фото: fizmat.rudn.ru

Новости из этой категории

0 Комментариев